1496_2580

После преследования и убийств гомосексуалов в Чечне, о чём пишет «Новая газета», и что отрицает Татьяна Москалькова, редакция «Альфа Post» не могла обойти вниманием тему дискриминации ЛГБТ. Наш корреспондент пообщался с председательницей Самарского ЛГБТ-движения «Аверс» Оксаной Березовской и PR-координаторкой движения Верой Кружкиной.

Мы встречаемся в кафе. Адрес комьюнити-центра не указывается на сайте. Телефонов на сайте «Аверса» тоже никаких. Такая закрытость оттого, что на штаб уже нападали?

— [Оксана Березовская] На этот штаб не нападали. Были попытки органов власти несколько раз проникнуть на мероприятия. В июне прошлого года МВДшники пришли в комьюнити-центр, когда там проходила встреча с американским пастором, и задержали его. И «случайно» оперативная съёмка из комьюнити-центра была показана по всем федеральным каналам. В объектив попали люди, которые не хотели раскрывать сексуальную ориентацию. У них после этого возникли проблемы с родственниками, которые они до сих пор решают.

Я знаю, что «Аверс» ведёт мониторинг фактов дискриминации ЛГБТ. Самарскую область можно назвать гомофобным регионом?

— [Оксана Березовская] У нас государство гомофобное. И, сами понимаете, раз мы не раскрываем адрес комьюнити-центра, и на наши мероприятия пытаются проникнуть сотрудники полиции без каких-либо оснований, значит Самару можно назвать достаточно гомофобным городом. Это политика государства. Люди говорят то, что им транслируют по государственным каналам, где геев называют людьми второго сорта и сообщают, что можно их бить, унижать, оскорблять и за это ничего не будет.

Вот, например, в конце 2016 года в Самаре напали на двух трансгендерных женщин. Их избили и сожгли домик на правой стороне Волги, где они обычно летом отдыхали. Мы долго судились. В итоге, ущерб оценили лишь в 20 тысяч рублей. То есть можно заплатить 20 тысяч и избить двух людей. Это говорит об уровне гомофобии и нежелании государства признавать преступления ненависти. Это касается не только ЛГБТ.

Насколько мне известно, результаты мониторинга отправляются в органы власти. Какая-то реакция есть в госструктурах на эти доклады?

— [Оксана Березовская] Доклады ежегодного мониторинга направляются Уполномоченному по правам человека в РФ. Но, к сожалению, без обратной связи. Я участвовала в написании обращения Москальковой в 2016 году, мы просили включить наши данные в её годовой отчёт и пока никакой реакции нет.

То есть, власть не отреагировала ни на один из докладов о дискриминации?

— [Оксана Березовская] Я знаю, что Уполномоченный в Санкт-Петербурге работает. Есть и печальный опыт. Так, омбудсмен в Томске отреагировала на несколько просьб местного ЛГБТ-движения, и вскоре её сняли с должности. Что касается Самары — мы активно сотрудничали с Ириной Скуповой, она нас поддерживала. Я не могу сказать точно, что это её заслуга, но при ней были налажены связи между МВД и ЛГБТ-сообществом. В частности, на публичных акциях они нас охраняли, выполняли свою работу.

После ужесточения закона о митингах ситуация стала, конечно, похуже. Так, в апреле 2014 г. мы провели акцию в честь «Дня молчания» в гайд-парке (сквер им. А.С. Пушкина) – пять человек пришли в сквер и помолчали. За это четверо из пяти получили административное наказание. Это была наша последняя уличная акция.

Почему перестали проводить?

— [Оксана Березовская] Во-первых, страшно. Акцию согласовать практически невозможно. Проводить без согласования – любой гомофоб может прийти и избить. Во-вторых, если акция не согласована, то тебя привлекут к административной ответственности, а штрафы там большие.

Как сейчас штрафуют задержанных 26 марта на антикоррупционном митинге. Кстати, вы были на одном из семинаров, который устраивала команда Навального в Самаре. Значит ли ваше присутствие в штабе оппозиционера, что «Аверсу» близки взгляды Навального на ситуацию в стране?

— [Оксана Березовская] Я была там не как председатель «Аверса», а как юрист Оксана Березовская. Ребята из штаба Навального попросили рассказать, как важно выходить на публичные мероприятия и насколько это безопасно с точки зрения законодательства. Я рассказывала о том, что это наше право, закреплённое в Конституции.

GHAh2KMKX3s

По отношению к Навальному у «Аверса» нет никакой позиции. У меня есть личная позиция – Навальный говорит много интересного и вносит разнообразие в политическую повестку, которое очень важно.

Но ведь очень полезно иметь друзей в большой политике. Насколько я знаю, «Российская ЛГБТ-сеть» поддерживает «Яблоко». Почему в Самаре такое невозможно?

— [Оксана Березовская] «Российская ЛГБТ-сеть» и «Яблоко» не поддерживают друг друга. Суть в том, что «Яблоко» внесло в свою повестку вопрос ЛГБТ, у них есть гендерная фракция. Они говорят, что ЛГБТ – это часть страны и государство несёт позитивные обязательства защищать их права. У меня нет проблем с моей ориентацией, но есть проблема, когда я плачу налоги, а если меня побьют из-за сексуальной ориентации, то государство не будет расследовать моё дело.

Если говорить не о друзьях – за пять лет существования «Аверса» поменялись губернатор и мэр. Это как-то отразилось на жизни ЛГБТ-движения в Самаре?

— [Вера Кружкина] Сложно сказать, за это время страна изменилась, изменилась риторика. У нас то одни враги, внешние и внутренние, то другие. И ЛГБТ-сообщество чувствует, что ситуация изменилась, стало больше страхов, закручивают гайки. Мы давно в подполье, но сейчас ещё больше стали заботиться о безопасности «наших» людей.

Тут в разговор вмешивается мужчина кавказской национальности:

— Извиняюсь. Дико извиняюсь. Рядом сидел. Совершенно случайно разговор услышал. Я вот что хочу сказать. Что касается политических моментов – вы сначала историю этого молодого человека изучите. Он ведь ещё в «Союзе правых сил» воровал. А теперь у него куча денег, на которые он новую партию содержит. Я вот, например, не могу себе позволить жить так, как он живёт.

А про сообщества – не надо это афишировать. Вы знаете, что до 91 г. это была болезнь. Всё это время мы удачно её лечили. А вы опять про это говорите. К сожалению, сейчас есть сообщества таких людей. Надеюсь, мы это переживём. Но не надо про это говорить. Иначе будет, как у нас в Чечне.

Как раз о ситуации в Чечне хотел поговорить – продолжаю я, после незапланированного «выступления». «Новая газета» заявила о преследовании гомосексуалов в республике, существовании специальных тюрем для геев, где их пытают и даже убивают. Вы верите, что в такой стороне как Чечня могут быть геи?

— [Оксана Березовская] Гомосексуалы есть везде. По статистике – 7% населения страны. Ориентация и гендерная идентичность не зависит от места проживания, расы, возраста и цвета кожи. Люди такими рождаются. Возникает лишь вопрос принятия таких людей в обществе. Вот как раз в Чечне гомосексуалов не считают за людей.

И отслеживают, чтобы о них никто не узнал. В публикации «Новой» сказано, что выслеживают гомосексуалов через соцсети. В Самаре есть такая практика?

— [Вера Кружкина] У меня уже три года камера на ноутбуке заклеена. Важную информацию, типа моего местоположения, в «Вконтакте» я не пишу. Стараюсь общаться через «Телеграмм». То есть, сами понимаете.

homosexuality-1686921_1280-1024x682

Как одно из последствий задержания гомосексуала в Чечне – его родные и близкие покидают республику. В Самаре бывали случаи, когда семья отказывалась от ребёнка из-за его нетрадиционной ориентации?

— [Оксана Березовская] У нас были случаи, когда люди сообщали семье о своей ориентации, за это их выгоняли из дома. Распространена практика в Самаре, когда родители унижают детей за их сексуальную ориентацию, создают им невыносимые условия для жизни. Часто применяют физическое насилие. К сожалению, это повседневность ЛГБТ. Представляете, что происходит в голове у родителей, которые смотрят программы про то, что геев нужно лечить, их сердца нужно сжигать в печах, и вдруг к ним приходит их ребёнок и говорит «Я гей»? Это нужно очень любить своего ребёнка и иметь желание разобраться в этом.

Из Чечни гомосексуалов вытаскивает «Российская ЛГБТ-сеть». Для этого существует горячая линия. У «Аверса» тоже есть горячая линия. В Самаре по какому поводу обращаются?

— [Вера Кружкина] Наша горячая линия – от «Российской ЛГБТ-сети». То есть, идёт перенаправление на федеральную организацию. Там всегда готовы помочь психологи. Чаще всего обращаются по поводу насилия.

[Оксана Березовская] Насилие, сложности с принятием себя. Да и в принципе обращаются к психологу, чтобы быть услышанными. Так как родственникам и друзьям очень тяжело открыться. Это очень дестабилизирует. Дело может даже дойти до суицида. Проще в тех городах, где есть ЛГБТ-организации. Ты можешь прийти туда, находишь понимание и безопасное пространство, где ты можешь быть собой.

Ещё на сайте «Аверса» заметил раздел юридической помощи. В каких случаях ЛГБТ требуется помощь юриста?

— [Оксана Березовская] Когда, например, трансгендерные люди меняют документы. Несмотря на то, что у нас в теории существует практика переоформления документов, на деле оказывается всё не так просто. Даже если удастся оформить необходимые бумажки, в ЗАГСе такому человеку могу отказать. Приходится обращаться в суд. Здесь включается юрист.

Юрист нужен, когда партнёрши хотят приобрести совместную квартиру. Или, допустим, для составления завещания так, чтобы родственники потом не выгнали партнёра из этой квартиры на улицу.

Кстати, о дискриминации в России. Флагманом в этом плане выступает, конечно, Виталий Милонов. В недавнем интервью Собчак он сказал: «Не будет пропаганды гомосексуализма – исчезнут все геи» и «Геи сначала спят с обезьянами, а потом друг с другом. Так распространяется ВИЧ по миру». Как думаете, он играет роль «органчика» в Госдуме или Россия стала настолько гомофобной страной, что это можно говорить всерьёз?

— [Вера Кружкина] Я лично благодарна Милонову. Его стараниями появился «Аверс». Как только Милонов стал продвигать законопроект о запрете так называемой гей-пропаганды, мы стали чаще встречаться, общаться, собирать подписи против законопроекта. И нам настолько понравилось встречаться, что мы решили создать свою организацию.

20 июня 2016 блог-тур - с эффектами

Встречаться внутри группы. То есть, это опять же скрытность. И статистика говорит, что сейчас, по сравнению с 90-началом нулевых, каминг-аутов стало намного меньше. Почему люди боятся открыться?

— [Оксана Березовская] Ответ в самом вопросе – количество каминг-аутов уменьшилось потому, что люди боятся. Причём не только за себя. Ведь не факт, что если я «откроюсь» и сообщу, что у меня есть дети, их не будут «травить» в школе.

[Вера Кружкина] И за себя тоже страшно. Вот человека ценят на работе, уважают друзья, обожает семья, и он боится, что как только признается, его разлюбят. Я точно знаю о таких прецедентах. Поэтому сейчас люди признаются всё реже. Они не хотят потерять опору в обществе.

Неужели, скажем, в 2002 г. человека гладили по головке за то, что он сознался?

— [Оксана Березовская] В 2002 г. по всем российским каналам транслировали клип группы «t.A.T.u.». Они показали России, что человек может сказать о своей ориентации, и ему за это ничего не будет.

Тогда как объяснить, что совсем недавно (уже после принятия закона Милонова) хайпила группа «Kazaky»?

— [Вера Кружкина] Они принимались уже не так. В Самаре, например, их концерт запретили. И во многих российских городах – тоже. В стране стало намного меньше терпимости.

Получается, что один из самых абсурдных законов стал самым действенным?

— [Оксана Березовская] Сам закон не действует, на людей действует страх. Закон очень размыт, судебных дел по нему мало. И естественно, если люди не понимают последствия для себя, то они боятся. Закон достиг своей цели – он закрыл научную информацию об ЛГБТ для широкой общественности, и он напугал ЛГБТ-сообщество.

Данный материал не является агитационным и не нацелен на пропаганду ЛГБТ-движения 

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите: Ctrl+Enter